September 2017

M T W T F S S
     1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 2021222324
252627282930 

Записи

Охранка



Согласно сказанному в Дашачакра-кшитигарбха-сутре, каждый, кто видит, слышит, говорит, прикасается, хранит или думает об этой десятислоговой царской мантре, будет избавлен от всех страданий и несчастий.
Мангалам!

June 13th, 2017

kata_rasen: (Default)
Tuesday, June 13th, 2017 01:19 pm
Сны: спускаюсь на нижние этажи, там какая-то особо ценная документация. Кто-то на её основе уже пытался делать большую таблицу, но говорит, что разобраться в этом невозможно. Я говорю, что нет, я сделаю другую таблицу, и это будет информативно. Пытаюсь вспомнить статистический критерий для качественных признаков. Точно помню, что мы это у Лебедева считали, но не могу вспомнить, как именно. Проливной дождь, погода противная.

Что сказать, печальное зрелище это самое Ируканское болото, но работать надо.

План на сегодня: заниматься санскритом, по остаточному принципу что-нибудь ещё.

kata_rasen: (Default)
Tuesday, June 13th, 2017 10:08 pm


Засада мирного протеста состоит в том, что он рассчитан на то, что у противной стороны имеется совесть. В частности, например, что у людей рука не поднимется избить безоружных, женщин, детей и тому подобных добрых хиппи, которые ничего, собственно говоря, не делают, а просто стоят.

Так вот, время, когда это могло сработать, кончилось. Сейчас я наблюдаю, что дети с удовольствием изобьют и лежачего, и безоружного, и девочку, и одного слабого целой толпой. Остановить-то их можно, конечно, но в их маленьких птичьих мозгах не возникает переживания, что они что-то не то делают. И если внешнего тормоза рядом с ними не случилось, то никаких внутренних тормозов у них нет. Потом эти дети вырастают в тех, кто "мочит хачиков", и в тех, кто запихивает смешных людей с белым ленточками и воздушными шариками в автозаки, это ими комплектуется наша полиция, и по большому счёту из них же состоит этот самый вроде как угнетаемый народ.

Наши дети уже в пять-шесть лет прекрасно знают, что становиться надо на ту сторону, которая сильнее, потому что так безопаснее. Что если товарищ слажал, надо быстро его сдать, потому что тогда будешь на хорошем счету у начальства. И добиться, чтобы нарушителя наказали, причём чем серьёзнее, тем лучше, это же так классно - смотреть, как кому-то плохо. Группа детского сада - превосходная модель общества, всё как на ладони. Там тоже есть свои митинги, и если сейчас детям, сбившись в стаю, удаётся физически одолеть педагога, то они с удовольствием побьют его ногами, потому что это весело и классно, когда все вместе и когда сила. У нас дети несколько лет назад избили безобиднейшую тётушку, которая с ними рисовала, потому что воспитатель оставил её наедине с детьми, а оказалось, что одна она стаю удержать не может.

Вот этого надо бояться, потому что уже в этом возрасте перевоспитывать детей поздно, и как личности они в основном уже складываются. И это не отдельные маленькие гадёныши, а масса. Все пошли орать, ломать и махать кулаками, и я пошёл. А что?

Я два года пыталась искоренить в группе стукачество. Я говорила, что мне абсолютно без разницы, кто там что сделал, я говорила, что давайте лучше вместе придумаем, как починить и исправить, я отказывалась карать, и всё равно они стучали друг на друга. Мне хотелось открутить руки нашей Оле каждый раз, когда она делала грозное лицо и спрашивала: "Кто это сделал?" - потому что именно так из детей получаются стукачи и трусы. Я пыталась убедить детей, что неважно, кто сделал, что главное, как исправить причинённый вред. Я показывала, как чинить игрушки, как оказывать первую помощь. И ничего не помогло.

Пока люди хотят репрессивного аппарата, невозможно сделать так, чтобы его не было.

И то сказать, когда сажали Мари, люди - простые люди, обыкновенные, те, из которых состоит население Российской Федерации, - были огорчены не тем, что девочки получили срок в колонии за хулиганскую выходку, которая тянула на пятнадцать суток. Они были огорчены тем, что девочек всего только посадили, а не изнасиловали и не убили. Как эти люди, не знающие сострадания, будут жить без репрессивного аппарата?

***

- Что, по-вашему, следовало бы сделать всемогущему, чтобы вы сказали: вот теперь мир добр и хорош?..
Будах, одобрительно улыбаясь, откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. Кира жадно смотрела на него.
- Что ж, - сказал он, - извольте. Я сказал бы всемогущему: "Создатель, я не знаю твоих планов, может быть, ты и не собираешься делать людей добрыми и счастливыми. Захоти этого! Так просто этого достигнуть! Дай людям вволю хлеба, мяса и вина, дай им кров и одежду. Пусть исчезнут голод и нужда, а вместе с тем и все, что разделяет людей".
- И это все? - спросил Румата.
- Вам кажется, что этого мало?
Румата покачал головой.
- Бог ответил бы вам: "Не пойдет это на пользу людям. Ибо сильные вашего мира отберут у слабых то, что я дал им, и слабые по-прежнему останутся нищими".
- Я бы попросил бога оградить слабых, "Вразуми жестоких правителей", сказал бы я.
- Жестокость есть сила. Утратив жестокость, правители потеряют силу, и другие жестокие заменят их. Будах перестал улыбаться.
- Накажи жестоких, - твердо сказал он, - чтобы неповадно было сильным проявлять жестокость к слабым.
- Человек рождается слабым. Сильным он становится, когда нет вокруг никого сильнее его. Когда будут наказаны жестокие из сильных, их место займут сильные из слабых. Тоже жестокие. Так придется карать всех, а я не хочу этого.
- Тебе виднее, всемогущий. Сделай тогда просто так, чтобы люди получили все и не отбирали друг у друга то, что ты дал им.
- И это не пойдет людям на пользу, - вздохнул Румата, - ибо когда получат они все даром, без трудов, из рук моих, то забудут труд, потеряют вкус к жизни и обратятся в моих домашних животных, которых я вынужден буду впредь кормить и одевать вечно.
Не давай им всего сразу! - горячо сказал Будах. - Давай понемногу, постепенно!
- Постепенно люди и сами возьмут все, что им понадобится.
Будах неловко засмеялся.
- Да, я вижу, это не так просто, - сказал он. - Я как-то не думал раньше о таких вещах... Кажется, мы с вами перебрали все. Впрочем, - он подался вперед, - есть еще одна возможность. Сделай так, чтобы больше всего люди любили труд и знание, чтобы труд и знание стали единственным смыслом их жизни!
"Да, это мы тоже намеревались попробовать," - подумал Румата. - "Массовая гипноиндукция, позитивная реморализация. Гипноизлучатели на трех экваториальных спутниках..."
- Я мог бы сделать и это, - сказал он. - Но стоит ли лишать человечество его истории? Стоит ли подменять одно человечество другим? Не будет ли это то же самое, что стереть это человечество с лица земли и создать на его месте новое?
Будах, сморщив лоб, молчал обдумывая. Румата ждал. За окном снова тоскливо заскрипели подводы. Будах тихо проговорил:
- Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными... или еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.
- Сердце мое полно жалости, - медленно сказал Румата. - Я не могу этого сделать.


***

В чём, собственно, заключается механизм действия наказания?

Человек совершает некоторый проступок. Второй человек делает с ним что-нибудь, что ему неприятно. У первого в сознании образуется причинно-следственная связь: если я буду так делать, и меня поймают, мне будет плохо. Теперь, помимо желания поступать некоторым образом, действия человека будут определяться страхом перед последствиями. Если у человека слаб самоконтроль, желание очень сильно или ослаблено чувство страха, то он всё равно будет поступать тем же самым образом, но постарается сделать это так, чтобы его не застукали. На животных, естественно, это тоже работает, поэтому животные, которым запрещают определенное поведение, не демонстрируют его при хозяевах, зато отрываются в их отсутствие. Наказывающий предполагает, что наказание было недостаточным, и начинает применять более тяжёлые наказания, стремясь вызвать более сильное чувство страха.

Далее, ко всякому повторяющемуся стимулу более или менее быстро наступает привыкание. Если человека поколотить один раз, его будет пугать перспектива быть избитым. Если его поколотили пятьдесят раз, это входит в привычку, перестаёт пугать и, как следствие, больше не влияет на поведение. Если человек привык к побоям, то воздействовать на него порицаниями не имеет смысла, потому что порицания - более слабый стимул, чем побои, а побои уже не работают. Поэтому поведением детей, воспитанных тумаками, управлять очень трудно.

Если один человек наказывает другого, то при этом он испытывает определённое удовольствие от того, что даёт выход своему раздражению. Природа этого удовольствия сродни чувству облегчения при мочеиспускании. Если человек делает это многократно, то укрепляется в ощущении, что жестокость - это хорошо, потому что приятно. Вследствие этого он будет стремиться наказывать чаще и более жестоко. Наказываемый, что естественно, развивает к наказывающему чувство ненависти. Наказывающий развивает к наказываемому равнодушие, потому что затруднительно получать удовольствие от наказания, если ты сострадаешь наказываемому.

С каждым следующим циклом, как понятно, ситуация усугубляется. Наказывающий медленно, но верно превращается в тирана и деспота, а наказываемый делается либо чрезвычайно пуглив и послушен, либо совершенно отморожен и неуправляем. В том и другом случае наказываемые научаются действовать жестоко, поскольку это единственная известная им модель воздействия на реальность. Далее, чтобы применить наказание, необходимо найти виноватого. Наказываемый усваивает две идеи: виноватый должен быть найден, и главное - не оказаться самому этим виноватым. Так формируется привычка к поиску виноватых и к тому, чтобы отрицать собственные ошибки. Можно видеть, как это происходит в семьях, школах... То же самое происходит и в масштабах страны.

Взрослый, помни: когда ты бьёшь, пугаешь, оскорбляешь ребёнка, то это твой персональный вклад в строительство тоталитарного общества.

***

Теперь о хорошем. Как адекватно управлять поведением ребёнка.

1. Если ребёнок что-то сделал, не будучи осведомлён, что так нельзя, вины на нём нет. Надо проинформировать, что так нельзя, и если был нанесён вред, устранить его, по возможности, общими усилиями.

2. Каждый человек испытывает естественную потребность в персональном внимании. Если занятые взрослые обращают внимание на ребёнка только в тех случаях, когда он набедокурил, он будет стараться делать это чаще, потому что внимание и тумаки - это лучше, чем ни тумаков, ни внимания. Если наступить себе на горло, раздвинуть расписание и уделять внимание ребёнку просто так, то хулиганить он будет меньше, потому что внимание без тумаков - это лучше, чем внимание с тумаками. Но это должно быть настоящее внимание с настоящей включённостью в ребёнка.

3. Если ребёнку хватает внимания, но он упорно продолжает что-то делать, вероятно, у него есть в этом потребность. Нужно выделить пространство для этой потребности. Например, чтобы ребёнок не рисовал на обоях, можно закрепить где-нибудь (на стене, на двери, на шкафу) лист ватмана и разрешить вот именно на этом листе упражняться сколько влезет.

4. Если ребёнок устал, то его поведение нарушается. Истощённый или заболевающий ребёнок будет саботировать занятия, грубить и впадать в истерику, потому что у него кончился ресурс на хорошо организованное поведение. В этом случае надо объяснить ребёнку, что он ведёт себя плохо, потому что устал, и дать возможность восстановиться. Таким образом мы сохраняем у человека позитивное представление о себе.

5. За исключением редчайших случаев, дети не более воспитаны, чем окружающие их взрослые. Если ребёнок хамит и грубит теми же выражениями, какими мы сами с ним разговариваем, для начала надо самим научиться фильтровать базар. Потому что если мы сами себе позволяем так выражаться, то как мы можем ждать от ребёнка, с его существенно меньшей способностью к самоконтролю, что он будет более сдержанным?

6. Если ребёнок, будучи предоставлен самому себе, становится бессмысленно разрушителен, то это говорит не о том, что он плох, а о том, что у него не хватает навыков, связанных с целенаправленной деятельностью. Ребёнок, которого не научили рисовать, мастерить, играть, имеет очень ограниченный круг свободных занятий. Он может бегать, орать и что-нибудь разламывать (надо же куда-то девать энергию), а больше он ничего не может. С этим ребёнком нужно заниматься.

7. Если ребёнок паясничает или обижает других детей, в значительной части случаев это связано с тем, что он не умеет самоутвердиться по-другому. С таким ребёнком тоже нужно заниматься, чтобы он мог гордиться своими успехами, а не способностью вызывать у других смех или слёзы.

8. Любому ребёнку необходимо знать, что существуют границы допустимого. Их можно обсуждать, но только в формате информирования, а не в формате уговаривания, иначе не мы будем управлять ребёнком, а он нами. Приняв определённые правила (разумные, гуманные), затем нужно, за исключением экстраординарных случаев, стоять на необходимости их выполнения насмерть. В системе определённых и чётких правил ребёнок спокоен и упорядочен. Если ребёнок обнаруживает, что взрослого можно продавить, он будет пытаться его продавливать при всяком удобном случае. При этом он будет чувствовать себя тревожно и неуверенно, потому что слабый взрослый не может быть надёжным защитником, и положиться на него нельзя.

9. Модель поведения усваивается не в результате увещеваний, а в результате того, что человек видит, как кто-то другой её применяет. Поэтому лучший способ научить ребёнка поступать определённым образом - это личный пример окружающих взрослых.

10. Наличие тех или иных нарушений развития и проблем со здоровьем не даёт ребёнку права на то, чтобы вести себя как попало. От особого ребёнка нужно требовать так же, как от нормально развивающегося, но сообразно его возрасту развития. То есть если ему семь, но у него развитие на три, то требования должны быть как к трёхлетке, но не как к семилетнему ребёнку. Как понятно, и от нормально развивающегося ребёнка надо требовать соответственно его возрасту, а не как от взрослого человека.

11. Категорически не рекомендуется врать ребёнку, объясняя свои запреты. Если он однажды попробует сделать то, что ему нельзя, и обнаружит, что его обманули, авторитет взрослого немедленно падает в плинтус, а его слова обесцениваются. Вообще, лучше детям не врать. Совсем.

12. Если ребёнок что-то испортил, испачкал и т.д., но помог исправить ситуацию, ни в каких дополнительных воспитательных мерах нет нужды. Важно, чтобы он делал это не в одиночку, а вместе со взрослым или с другими детьми. Если ребёнок слышит выражения вида "сам будешь стирать", потом он так же разговаривает с другими.

13. Если ребёнок сделал что-то не то, а потом пришёл и признался, не надо его ругать, иначе в следующий раз он предпочтёт промолчать. Если он заговорил об этом, значит и сам понимает, что поступил неудачно. Лучше вместе подумать, что можно сделать.

14. Не стоит оперировать понятиями типа "хороший мальчик" и "нехороший мальчик". Нормальная самооценка здорового человека - это когда он считает себя хорошим и даже немножко лучше большинства. Если ребёнок вдруг придёт к выводу, что он плохой человек, у него не будет стимула поступать хорошо. Тем более не надо манипулировать ребёнком, ставя ему условия, на которых он будет любимым. Никакое хулиганство не оправдывает ужаса, который испытывает ребёнок при мысли, что мама может его разлюбить и бросить.

15. Не надо требовать от ребёнка больше, чем от самого себя, и больше, чем ему под силу. Это нормально, что ребёнок дружит не со всеми, с кем он знаком, что ему нравятся не все предметы, что в некоторых вещах он неуспешен. Взрослые тоже не со всеми дружат, и у них тоже не всё получается. Если мы ставим ребёнку планку, которая для него заведомо недостижима, через некоторое время он перестаёт тянуться к ней. Реальные цели стимулируют, а нереальные отвращают.

16. В рамках доступного и посильного у ребёнка должны быть дела и обязанности. Должна быть возможность делать что-то для других, помогать, заботиться. Лучше потратить на готовку вдвое больше времени, но чтобы ребёнок был счастлив, что помогает кормить семью. Если прогнать ребёнка в тот момент, когда он хотел помогать, потом он уже не захочет. Ребёнок, который живёт в системе, где всё делают для него, а он ничего не делает для других, вырастает эгоистом и тираном.

17. Несмотря на все воспитательные усилия, ребёнок остаётся отдельным существом с собственной свободой воли. И если он принял решение, что будет действовать так, а не иначе, возможно, что нам ничего не удастся с этим сделать. Ребёнок будет поступать только так, как ему разрешают, если его воля сломлена. Но мы ведь не этого добиваемся? А свободный человек отстаивает свою свободу. Это нормально.