September 2017

M T W T F S S
     1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 2021222324
252627282930 

Охранка



Согласно сказанному в Дашачакра-кшитигарбха-сутре, каждый, кто видит, слышит, говорит, прикасается, хранит или думает об этой десятислоговой царской мантре, будет избавлен от всех страданий и несчастий.
Мангалам!

June 15th, 2017

kata_rasen: (Default)
Thursday, June 15th, 2017 12:22 am
Януш Корчак — врач, писатель и педагог, погибший в немецком концентрационном лагере Треблинка вместе со своими воспитанниками — детьми из варшавского Дома сирот.
Корчак отказался спасти свою жизнь трижды. В первый раз — когда принял решение не эмигрировать в Израиль перед оккупацией Польши, чтобы не оставлять Дом сирот на произвол судьбы накануне страшных событий. Во второй раз — когда отказался бежать из варшавского гетто. А в третий — когда все обитатели Дома сирот уже поднялись в вагон поезда, отправлявшегося в лагерь. Легенда рассказывает, что к Корчаку подошел офицер СС и спросил:
— Это вы написали «Короля Матиуша»? Я читал эту книгу в детстве. Хорошая книга. Вы можете быть свободны.
— А дети?
— Дети поедут. Но вы можете покинуть вагон.
— Ошибаетесь. Не могу. Не все люди — мерзавцы.

Никого из очевидцев этого разговора не осталось в живых. Как не осталось свидетелей и тому, что Корчак по дороге в Треблинку рассказывал детям сказки, чтобы отвлечь их от тяжелых мыслей.
Но эти эпизоды настолько характерны для личности «старого доктора», настолько соответствуют стилю всей его педагогической и человеческой жизни, что не вызывает сомнений — это было именно так.
Януш Корчак — педагог, который отказался покинуть своих детей на пороге газовой камеры. Не покинул и погиб, хотя мог бы спастись.

В общем-то можно больше ничего не знать о Корчаке. Такая гибель требует, чтобы во всех «педагогических вероисповеданиях» это имя было канонизировано и все педагоги склоняли бы голову перед портретами Януша Корчака. И еще она должна научить их таким словам: «Боже, не дай нам узнать, способны ли мы сами на такое! Не дай нам узнать никогда!»
Но портреты Корчака в педагогических учреждениях встречаются не часто. Многие педагоги до сих пор не знают этого лица.

Я повесила фотографию Корчака над своим рабочим столом, когда пришла работать в детский сад. Через месяц грянула проверка. В группу стремительным атакующим шагом вошли три дамы и с плохо сдерживаемым гневом стали открывать шкафы, громко хлопая дверцами и вываливая наружу содержимое ящиков. Начальственный гнев опережал ревизию, а жесткие манеры профессиональных контролеров плохо вязались с самим понятием «детский сад». Проверяющие остались крайне недовольными: игрушки — не те, пособия — не те, уголки — не те. Педагог — тоже, по-видимому, не тот.
— И вообще: почему у вас Чуковский висит не в той зоне?
В этот момент мы поменялись ролями. Чувство унижения, раздражения и страха ушло. Я ощутила спокойствие и глубокую правоту. Эти люди — они не знают Корчака. И они пришли отдавать указания?
— Это мое рабочее место, а не «зона». «Зона», простите, — это из лагерного жаргона. Да и вряд ли я бы повесила портрет Корчака — в зону. Он свое зоне отдал...

(с)

***

Ребята и воспитатели – во дворе.
Пани Стефа заплела Ганне голубую ленту. А Ганна баюкает тряпичного паяца. Анелька утешает малышку:
– Ничего... ничего... ничего... – Будто позабыла другие слова.
Мальчики жмутся к Корчаку:
– Пан доктор, мы куда поедем? На дачу?
И Корчак кивнул, потирая высокий лоб.
Во двор вошел офицер СС. Огляделся и вежливо говорит:
– Bitte!
– Пора, пан доктор, – сказал Зигмунд. – Пора.
Громким и властным голосом скомандовал Корчак:
– Янек! Принеси знамя!
И Янек побежал выполнять... Вот он идет вдоль колонны, осененный зеленым знаменем с вышитым трилистником клевера.
САМОЕ ВРЕМЯ СКАЗАТЬ БЫ СЕЙЧАС СОЛНЦУ: «ОСТАНОВИСЬ»...
Знойное августовское утро. Солнце в безоблачном небе.
Ребята на улице. Люди уступают дорогу. Даже эсэсовцы сторонятся. Исчезает штампованная улыбка.
Идет колонна. Впереди – Корчак, поддерживая самых слабых – Бенюся и Ганну. Дети умыты, нарядны. Девочки с бантами. Зеленое знамя полощется на ветру.
И возникает мелодия.
По деревянным мосткам поднимаются дети в товарные вагоны. Шимек прижимает к груди фотографию гренадера. Играет оркестр.

Старший Министр трижды ударил жезлом.
– Сейчас Их Величество свершит свой суд над изменником Матиушем!
Король-кукла на троне. Ниже, на ступеньках – горбатое МВД в черной мантии. Еще ниже – близнецы-глашатаи. Тоже, подобно Министру, в черном. С гусиными перьями наизготовку.
У подножия трона – Матиуш. Бледный, худенький.
– Признаёте ли вы, – допрашивает горбатое МВД, – признаёте ли добровольно, что выпустили Обращение к детям всего мира не слушаться взрослых?
– Нет, не признаю... Ложь!
Скрипят гусиные перья... Неподвижное лицо Короля-куклы.
– Но вы признаёте, что хотели возглавить детей, вооружив их зеленым знаменем?
– Признаю. Недалек тот день, когда у всех ребят будет одно зеленое знамя. И совсем не будет войн. Подумайте сами! Если дети полюбят друг друга, покуда маленькие, они перестанут драться и после... А зеленым наше знамя будет потому, что лес зеленый. А дети так любят лес!
Строчат писцы. Блестят штыки... Горбатое МВД обернулось к Королю-кукле:
– Ваше Величество! Матиуша необходимо казнить, иначе не будет порядка... А детского министра Фелека – сослать на необитаемый остров.
Кукла распрямилась, как раскрывается складной нож, и режущим, металлическим голосом вякнула:
– Каз-нить!

Теплушки с зарешеченными окнами готовы к отправке.
Идет вдоль вагонов эсэсовский офицер. Остановился, распорядился... На мгновение, выпуская Корчака, откатываются двери. В щелях обшивки, меж досками – ребячьи глаза...
– Вы Януш Корчак?
– Да.
– Я в детстве читал ваши книги... «Банкротство маленького Джека», «Чародей»... И мои дети читали... Хорошие книги. (Корчак молчит.) Вот что. Ради вас я совершу должностное преступление. Потому что сейчас, в данный момент, мне решать, кто еврей...
– И что ж вы решили?
– Можете остаться, доктор.
– А дети?
– Вы, – надавил голосом, – можете остаться...
Корчак молчит.
– Вам известно, куда идет эшелон?
ХОЧУ УМЕРЕТЬ, ИБО ЛЮБЛЮ. ЖАЖДУ СМЕРТИ, ИБО НЕНАВИЖУ.
– Подумайте! – говорит офицер.
Детские глазенки – в щелях теплушки.
– Можно идти? – спросил Корчак.
Снова открывается и закрывается дверь. Лязгнули сцепления и запоры...

Под барабанную дробь ведут Матиуша.
Двадцать солдат с саблями наголо, и он посредине. Легким шагом, в детских кандалах...

За военным кордоном, за толпами жителей – зеленое знамя. Это Януш Корчак и Дом сирот. Они явились в мир сказки, куда Старый доктор пытался вновь и вновь увести детей и куда вместе с ними пришло настоящее горе.
Мир сказки. Он существует. Несмотря ни на что.
Стоят Анелька и Янек, маленький Бенюсь, рыжий вихрастый Шимек...

На площади, перед строем гвардейцев – Его Величество Матиуш. Первый Реформатор. Король детей... Подбежала Клю-Клю, лопочет по-своему:
– Клю-Клю кики рец, Клю-Клю кин брун...
– Не плачь, Клю-Клю! – сказал Матиуш. – Меня ждет прекрасная смерть от руки моих врагов. И врагов детей всего мира.
Но Клю-Клю плакала и твердила:
– Клю-Клю кики рец, Клю-Клю кин брун.
Корчак один, чуть сгорбившись, впереди. Солдаты преградили ему путь, но Старый доктор взглянул им в глаза, и мальчики с ружьями расступились. Корчак идет по площади, где у столба и могильной ямы – Матиуш, закованный в кандалы.
Старый доктор приближается...
Только, гляньте-ка, это уже не Корчак, а ученый Профессор. Подошел к маленькому Королю и переводит:
– Клю-Клю очень любит Матиуша. Клю-Клю не оставит его. Клю-Клю хочет умереть вместе с ним. – Снял очки, сунул в карман. – И Старый Профессор тоже не оставит Матиуша.
А взвод солдат заряжал ружья.
Горбатое МВД – во дворце. Увидел тряпичного паяца и детскую хлопушку. Взял волосатыми пальцами, захохотал. Паяца кинул в окно, хлопушкою, ясное дело, хлопнул.
Раздался залп.
На дорожке королевского сада валяется тряпичный паяц.

Темный, задраенный наглухо товарный вагон. Стучат колеса. Блики света падают на ребят. Корчак рассказывает:
– Они стояли под дулами гвардейцев – Матиуш и Клю-Клю.
– И Старый Профессор? – спрашивает детский голос.
– И Старый Профессор, конечно.
– И их... их убили?
– Нет, – отвечает Корчак. – Там ведь была Марыська, которая говорила: «А всё-таки Матиуш самый милый на свете!» Вот Марыська и крикнула: «Не смейте! Он маленький! Не смейте!»
– Прямо взяла и крикнула?
– Прямо взяла и крикнула. Да так громко, на весь белый свет! И солдат с седыми усами, который участвовал в десяти войнах, опустил винтовку. Это, говорит, моя внучка Марыська. Будь я проклят, коли выстрелю... И другие солдаты тоже опустили винтовки.
Стучат, стучат колеса. Гудит паровоз...
– И его... его не убили?
– Нет.
– Ура!
– Я так и знала! – кричит девочка в темноте. – Ура! Так и знала! Так и знала! Не убьют, не убьют, не убьют!
Ослепительно яркая зелень заливает вагон... мелькает, светится, несется, хохочет... И сказочная, веселая, печально-возвышенная музыка сливается с размеренным стуком колес по рельсам.

(с)
kata_rasen: (Default)
Thursday, June 15th, 2017 12:27 pm
Вот уже две недели не могу себя дисциплинировать и вставать до полудня. Сегодня снились брелки со знаками зодиака, как вяжу разноцветную перчатку, но потом приходится переделывать, потому что она мала, и машина с мордой по типу собачьей, которая обнюхивает дорогу перед собой. М. собирается завести машину, и я думаю, что на самом деле он гораздо лучше адаптирован, чем я.

Думаю, дисциплинироваться стоит, когда начнёт светить настоящее солнце, и его свет днём будет мешать спать. Та фикция, которая есть сейчас, спать не мешает.

Сегодня надо допиливать страницу сайта и съездить за большой толстой книжкой по фармакогнозии. Книжку, очевидно, я буду перерабатывать в базу данных... когда-нибудь, когда у меня до этого дойдут руки. Ещё хочу дочитывать сорок первый год. Скорее бы уже война кончилась!
kata_rasen: (Default)
Thursday, June 15th, 2017 09:58 pm
Я пришла к выводу, что каноническая вселенная и вселенная, в которой происходят события золотого века, - это две параллельные вселенные мультиверса Марвел, и непосредственной преемственности между ними нет. Поэтому персонажей, которые имеются и там, и там, надо рассматривать как альтернативные версии, аналогично как с персонажами вселенной Ultimate.

Кэп золотого века не вмерзал ни в какую льдину, он вышел на гражданку и стал профессором. И не было у Кэпа в сороковые годы подружки по имении Пегги Картер! Была генеральская дочка Бэтти Росс, к которой он относился как к боевому товарищу, и старательно игнорировал её заигрывания, причём эта Бэтти Росс не имеет никакого отношения к той Бэтти Росс, тоже генеральской дочке, которая была подругой Халка. Пегги Картер, героиню второй мировой, Стэн приписал задним числом уже в шестидесятые годы для большего драматизма. Непосредственно в начале сороковых личной жизни у героев не было, потому что время было в крайней степени неспокойное, было некогда, и не до того. Единственным, кто во время войны успешно клеил женщин, был Намор, и то, кажется, только в силу своей полнейшей беспринципности. Да и Намора эта тема мало волновала, поскольку в основном он был занят боевыми действиями.

Основы для сюжета о Зимнем Солдате были заложены ещё в семидесятом году, когда Дум по просьбе Модока сделал андроида по образу и подобию Баки, запрограммировав его на убийство Кэпа. Сцена в MCU, где Зимний Солдат пытается поубивать Кэпа, весьма напоминает то, что было в соответствующем выпуске семидесятого года.

***

Чой говорит, что у меня эгоистическая мотивация на личную жизнь. Это неправда. У меня не эгоистическая, а утилитарная мотивация. Я хочу телесных ощущений, причём с такой регулярностью, чтобы это не слишком мешало мне работать. В порядке ответной любезности я с удовольствием делаю тоже что-нибудь телесно ориентированное, типа массажа, и делюсь учебными заначками. Эмоциональной теплоты я дать не могу, просто в силу деформированной психики. Эротическое влечение я ещё изредка испытываю, а тёплые чувства испытывать как-то совсем завязала. Устремление к людям у меня на данный момент уподобилось влечению маленьких обезьянок к плюшевому каркасу с подогревом из классического эксперимента. Но я предполагаю, что должны быть и ещё какие-то люди, заинтересованные в общении на уровне плюшевых каркасов с подогревом, а не только в большом чувстве и общем домашнем хозяйстве. Шизофреников много, я знаю, я смотрела эпидемиологию.

Если вспомнить период, когда человеческих эмоциональных реакций у меня было несколько больше, то вот не могу сказать, что я сильно много потеряла. Это скорее в формате "нет и не надо". Мне кажется, чем больше безразличия я испытываю, тем мне, в общем, спокойнее и комфортнее. Единственный побочный эффект - это что сексом стало заниматься ещё скучнее. Зато и не страшно.

Вообще, я думаю, если посвятить некоторое время манипулированию системой каналов в ракурсе, например, налаживания терморегуляции, то можно было бы вовсе избавиться от потребности в других людях, даже редуцированной. Чисто технически, наверное, все нужные нейронные связи можно активировать и самостоятельно. Но возиться с книжками интереснее, чем этим заниматься.

***

Некоторые полагают, что Корчак уехал с детьми умирать в порядке сознательной акции протеста; что он будто бы таким образом дистанционно воздействовал на совесть людей. Это ерунда, конечно. Корчак просто был нормальный человек, и он бы потом не смог смотреть в глаза своему отражению в зеркале, если бы дети уехали умирать, а он остался. Это только эмоционально купированные отморозки умеют цинично просчитывать, что будет полезнее: красиво умереть или ещё поработать.

Никто, собственно, даже толком не знает, что Корчак сказал коменданту, поэтому в каждом изложении легенды он произносит что-нибудь патетическое и красивое, но всякий раз иное. Также доподлинно неизвестно, что Корчак сказал детям, и почему они так невероятно спокойно прошли к поезду и погрузились в вагон. Есть мнение, что доктор первый раз в жизни соврал детям и сказал, что они едут на дачу. Доктор, в общем, был скромным человеком. Может быть, он и не произносил на ступенях вагона никаких изречений. Может быть, он просто сказал: "Нет, я так не могу", - или что-нибудь в этом роде, и пошёл заниматься детьми.

***

- ...Тогда Крабакас с Баракаса догадался, что дело нечисто. Он подошел к торговцу и спросил: "Разве мешок бездонный?"
- Нет, ваше благоушие, - перебил главного стражника его помощник в этом месте рассказа, - он спросил: " Откуда вы берете червяков?"
- Молчи, - сказал третий стражник. - Ничего подобного. Крабакас с Баракаса спросил его: "Дайте мне ваш мешочек посмотреть".
- Молчать! - прикрикнул на своих помощников главный стражник. - Уши откушу, если будете перебивать!.. Торговец не обратил на слова Крабакаса никакого внимания. Может быть, оттого, что диаметр Крабакаса всего полмиллиметра, хотя длиной он восемь метров и сам похож на очень-очень тонкого синего червяка. Тогда Крабакас обратился к коллекционерам, которые стояли в очереди, и воскликнул: "Мне не нравится этот подозрительный торговец!"
- Простите, ваше благоушие, - не выдержал снова помощник стражника, - но я осмелюсь сказать, что Крабакас с Баракаса сказал тогда другим коллекционерам: " Держите вора".
- Ты с ума сошел! - зашипел на него третий стражник. - Крабакас сказал: "Я не менее разумное существо, чем вы, торговец, и попрошу обращать на меня внимание! И вообще отдайте мешок".
- Все, - замахал ушами начальник стражников. - Я ухожу в отставку!
Стражники поссорились, перешли на свой, совершенно непонятный язык, который состоит в том, что они очень хитрым образом шевелят ушами. В кают-компании поднялась буря, и неизвестно, чем бы кончилась ссора стражников, если бы порывом ветра не сдуло со стола кофейник. Кофейник разбился, и стражникам стало стыдно за свое поведение.
- Простите нас, - сказал главный ушан. - Мы немного погорячились.


***

К началу шестидесятых годов Стэн работал в индустрии комиксов уже двадцать лет. Он писал эпику, романтику, научную-фантастику, вестерны, детективы и хоррор, он попробовал всё, и ему всё надоело. К началу шестидесятых Стэн серьёзно размышлял над тем, не завязать ли ему вовсе с комиксами и не найти ли уже себе наконец серьёзное занятие. Тогда Кирби сказал: а почему бы тебе не написать героя, который имел бы недостатки, как обычные люди? И правда, - сказала жена Стэна, - тебе всё равно нечего терять; попробуй! И Стэн попробовал. В течение трёх лет вместе со своей командой художников он создал людей-х, мстителей, фантастическую четвёрку, человека-паука - всё это тогда, когда супергерои, казалось бы, плотно вышли из моды. Герои Стэна страдали от неразделённой любви, мучались вопросом, где взять денег, они болели, были неуживчивыми и невротичными, у них случались неприятности на работе, и всё это потрясающе хорошо продавалось. Посчитав выручку, Стэн передумал менять профессию. Так, в общем, родилась каноническая вселенная Марвел.

***

Сделала предпоследнюю страницу сайта. Завтра надо будет всё-таки встать пораньше, чтобы послушать про патологию.